Я работаю в направлении создания медиасреды и расширенного кино (Expanded Cinema), используя кино, видеоарт, звук, музыку (сотрудничество с композиторами Олегом Гудачёвым и Натальей Соловьёвой), текст, свет, а также найденные и видоизмененные мной артефакты, фото- и киноматериалы. В основе — Sanki'. Это открытая и сформулированная моим учителем Валентином Самариным авторская техника, позволяющая выявить в серебряной аналоговой фотографии скрытые, невидимые мета-слои, духовные сущности и невидимые энергетические проекции. Как утверждал сам Валентин, Sanki’ — это «энергетические проекции метафизического присутствия фотографа, метафизического присутствия изображаемого и присутствия самого света, Божьего Света, который даёт существование всему, что мы называем прекрасным». Его последнее определение искусства Sanki’ — «Касание Божественного». Для Самарина Sanki’ — это не только фотография или живопись, но и «все прекрасные искусства», это и случайный образ, впечатление … или другой человек, и «если есть это Касание, то Sanki’ состоялось». 

Итак, Sanki' — гораздо шире, чем авторский стиль конкретного художника, а потому не замыкается только на одном человеке; это понятие, описывающее состояние присутствия в осознании нашей многослойной реальности, всех ее одновременных видимых и невидимых потоков и Преображений с последующей интерпретацией этого состояния средствами искусства.

Свет для меня — самый базовый и объединяющий медиум. В экспозиции он формирует пространство для созерцания и определяет то, как будут восприняты и осознаны работы или артефакты, взаимодействуя с ними, осязая и выявляя их облик. В кино, видео-арте свет переходит от функции моделировки светотени к чистому сакральному сиянию, становясь посредником между видимым и невидимым, явленным и неявленным, физическим и зафизическим. 

В кино я работаю со светом, отталкиваясь от концепции и изначальной философии тенебризма (от итал. tenebroso — мрачный, тёмный) — малоизвестного направления в живописи, возникшего в Европе в 17 веке. То, к чему мы вместе с режиссёром Романом Михайловым интуитивно пришли через несколько кинокартин, а потом я нашел этому подтверждение, изучая историю, философию и мистику живописи. В изобразительном искусстве тенебризм — это композиционный приём, при котором значительная часть холста погружена во мрак, что позволяет ярко выделить светом один или несколько ключевых элементов. Но свет и тень в тенебризме — не бинарная оппозиция, тень — не противоположность свету, но его непроявленная ипостась, а свет, как говорил Сергей Аверинцев, — это «абсолютная метафора» Бога. Поэтому нельзя отождествлять тенебризм с нуаром или сводить его к понятию «низкого ключа», — это прежде всего философия и отношение к свету в его мистическом и символическом контексте. 

Кино, визуальное искусство начинается с проявления чистой жизненности в кадре, которая способна открыть незримое присутствие. Я беру в соавторы случайность, непредсказуемость, спонтанность, саму жизнь, стремясь к преображению света и цвета в диапазоне от фигуративности к абстракции, на границе творческой воли и медиумической стихии. Кино представляет для меня ценность только тогда, когда оно выражает, передает сакральный опыт.